Make your own free website on Tripod.com

  Леон Коваль    

Моему городу 150 лет. Часть третья

  Глядя из Израиля

Слева: Алма-Ата и ее южные окрестности со спутника. Справа: Маалот на аэрофотооснове. Красные оспины места падения катюш в первые дни войны по данным мэрии. 1 дом Рабиновича; 2 улица Царя Давида; 3 улица Иерусалима; 4 антидиабетный маршрут. Редактировал внук Рон.

Узел 3. Учителя-геологи

В  Алма-Ате на моей памяти было два действительных и  один  член-корреспондент союзной Академии. Астрофизик Фесенков имел высокий международный авторитет и привлекался  власть  придержащими  к космическим  делам. От него не позже 55 года на  публичной  лекции  в  Алма-Ате мы услышали  довольно  точное, как потом выяснилось, расписание освоения Советским Союзом космического пространства на ближайшее  десятилетие. (Про стоящие уже на вооружении межконтинентальные баллистические ракеты нам поведал в том же году преподаватель военной кафедры полковник  Бузинский). Член-корреспондент и тоже славный в прошлом астрофизик Тихов в старости чудил, на полном серьезе объявив себя основателем  новой  науки астроботаники. Он  утверждал, что на Марсе существует растительность, т.к. якобы смог зафиксировать  сезонную  смену  окраса  планеты.

Другой  союзный  академик  Каныш  Имантаевич  Сатпаев  сыграл  ключевую  роль  в  изучении  геологии  Казахстана. Он возглавлял республиканскую Академию Наук первые 10  лет  после  ее  основания  в  45  году, а  до  своей  кончины Геологический Институт АН (ГИН). Сатпаев получил высшее геологическое образование в Томском университете и с  середины  20-х  годов  занимался  практической  геологией  в  Казахстане. В  20-30-е годы  в  республике  сформировалось  сильное  сообщество  геологов-поисковиков и картировщиков, в основном, воспитанников ленинградских университета и горного института, а также томского  университета. Эти люди во время войны смогли решить срочные задачи по возмещению утраченых месторождений цветных и редких  металлов. 

Создавая геологический институт и отделение геологии в Академии мудрый Каныш строил кадровую  политику  строго  на  основе  квалификации  и  профессиональных  заслуг. При этом  значительная  часть  академических  профессоров  и  членов  академии  совмещала  свою  работу  в  ГИНе  с  преподаванием  на  геологическом  факультете.

В  геологии  не  существует  четкой  границы  между  наукой  и  производством. Все есть наука, включая практику съемок и поисков. Почти  вся  территория  Казахстана, около 2 миллионов  квадратных  километров  открытых  и  полуоткрытых  рудоносных  провинций,  стала  огромной  естественной  лабораторией  для  научного  прогноза  и  поисков. В  50-60  годы  Алма-Ата  была  имперским  лидером  в  рудной  геологии.

Многочисленные  профессора  геолого-разведочного  факультета все  до  одного были  личностями  незаурядными, у  каждого - славное геологическое прошлое, активное настоящее, а  некоторые  из  них  являлись  артистами  по  жизни. Последнее качество для  хорошего  лектора  - полезно. Почти о каждом из профессоров ГРФ можно вспомнить что-нибудь  забавное, смешное, трогательное.

Начну  с  Георгия  Цараевича  Медоева - члена-корреспондента  АН, лауреата Ленинской и  Государственной  премий. Он не счел необходимым тратить время на оформление докторской  степени, звание  профессора  получил  без  оного. По национальности осетин-христианин, по  образованию  и, я  бы  сказал, воспитанию ленинградец. Герой  студенческих  баек  и  легенд. К деятельности преподавателя и воспитателя относился  в  высшей  степени  ответственно. Нам он читал на первом курсе вводную дисциплину  Общая  геология. Приучал  разгильдяев-студентов здороваться с преподавателями  простым  методом: всегда, если не удавалось его опередить, низко кланялся  первым. А  на  лекции  объяснял  свои  действия  так: В этом деле нет старого и молодого, начальника  и  подчиненного, учителя  и  ученика. Меня в Ленинграде мой учитель профессор  такой-то  приучил, что первым здоровается умный!

За  первой  весенней  сессией  положена  недельная  геологическая  экскурсия. Медоев организовал  ее  с  размахом, вытащив больше сотни студентов в ущелье Большой Алма-Атинки  и  затеяв  переход  к  Иссык-Кулю. От  Большого  Алма-Атинского  озера, где на теневой стороне и в июле могут  висеть  сосульки, мы должны были пройти заснеженный перевал на пути к цели.

                

                      Большое Алма-Атинское озеро (фото В. Гринбаума)

Используя академические ресурсы, он мобилизовал своих научных сотрудников и вьючную кавалерию(студенты  деревенского  происхождения  умели  обращаться  с  лошадьми, правда  не  в  таких  экстремальных  условиях), а  на  одной  лошадке, как  Кутузов, ехал  Сам невысокий, громоздкий  и  в  тяжелых  ортопедических  башмаках.

Мы  добрались  до  снежных  языков  на  каменных  осыпях. И тут лошади с вьюками стали скользить  и  падать вниз  по  склону. Пришлось  гордому  кавказо-ленинградцу отдать распоряжение о  возвращении  с  полпути. Мы стали лагерем пониже и завершили экскурсию, попытавшись  как-то  задокументировать  предложенные  нам  обнажения. Яркий Георгий Цараевич был воплощением романтической составляющей геологической  специальности  и, конечно, профессионального  успеха.

Профессор  Сергиев  являл  пример  широко  эрудированного  интеллигента, по-моему, тоже  ленинградского  розлива.  Высокий, худой (комплекцию таких людей называют теловычитанием), картавый. Нам  он  читал  кристаллографию, которая принадлежит и геологии  и  физике, первый  предмет  в  триаде  дисциплин, включающей в себя также минералогию  и  петрографию. Не помню от кого я запомнил тему его докторской диссертации: Эффузивы  Казахстана. Такая основополагающая работа могла случиться только  в  эпоху  великих  казахстанских  геологических  открытий   30-х 40-х  годов, напоминающую  эпоху  великих  географических  открытий  15-17  веков. После смерти Сергиева  его  кафедру  возглавил  сильный  профессор  Монич , а после него Екатерина Александровна Анкинович тоже профессор и лауреат госпремии. Е. А. была весьма удачливым минералогом . Она  обнаружила  двузначное  количество  новых  минералов, получивших  после  строгой  внешней  проверки  официальное  подтверждение. Ее рекорд  в  новейшее  время  никем  в  бывшем  Союзе, а  может  и  в мире,  не  побит.

На съемочную практику после четвертого семестра наш курс повезли в Северный Казахстан на  железорудное  месторождение  Атансор. Возглавил путешествие лично завкафедрой, профессор, член академии и прочее, и прочее Шлыгин Евгений Дмитриевич. Мы  стали  лагерем  у  околицы  стационарной  партии, которая вела разведку месторождения. Его  открыл  еще  в  20-е  годы  сам  Е. Д. первый  геолог, совершавший в  этой  местности  региональный  маршрут. Шлыгин  обладал  талантом  рассказчика  и  владел  завидной  литературной  речью. Вспоминая  тот  памятный  маршрут, он щедро поделился своим успехом с копытами оступившейся лошади, на  которой  перемещался  по  мелкосопочнику.

На  эту  практику  Е. Д.  вывез  полкафедры. С нами был и академик Иван Иванович Бок. Возвращаясь с маршрута  в  послеполуденный  зной  мы  часто  видели  как  два  старичка (55-56  лет!) посиживали  в  тени  от  палатки. И. И. собирал нас на пригорке в конце дня и излагал теории  образования  рудных  месторождений. Я  запомнил, что это были не строго геохимические  обоснования, а  скорее  физические. Для объяснения некоторых процессов он привлекал  неожиданные  источники, например  теорию  хлебопечения. 

Мне  не  пришлось  более  сталкиваться  с  И. И. Специалисты же отзывались о нем в превосходных выражениях. И  добавляли (согласно  русской  сочувственной  традиции), что  он  преуспел  бы  больше, если  бы  оставался  преимущественно  фон  Боком, нежели Иван  Иванычем, энергично  закладывавшим  за  воротник.      

Через  пару  семестров  Евгений  Дмитриевич  читал  геофизикам  курс  Геология  СССР. Он  написал  и  неоднократно  издавал  в  Москве  замечательный  учебник, который в Союзе был признан  основным. История  сыграла  злую  шутку  с  предметом, обобщающим геологическое  строение, тектонику, полезные ископаемые 1/6 части суши планеты  и  прибрежного  мирового  океана. Если теперь читают  курс  Геология  России, то  в  нем, по определению, нет раздела по стратиграфии цетрально-азиатских  дуг. А я на этом  вопросе  поплыл, сдавая Шлыгину  экзамен.  

При  наличии  хорошего  учебника  Е. Д. легко шел навстречу провокациям студентов и охотно предавался  в  аудитории  воспоминаниям  о  своей  студенческой (в Томске) и  геологической  молодости. Он так и не вышел на лекциях за пределы первой огромной темы  по  Русской  платформе.

Вот  одна  его  байка  под  названием  С  интернациона-а-а-алом ... . Красные выбили Колчака  из  Томска. Временами  студентов  ставили  под  ружье. Революционный военрук требовал  петь  на  марше  Интернационал. Но  он  и  сам  не  знал, что  это  такое. Он решил, что  надо  петь  С  винтерканалом  воспрянет  род  людской. Т.е. разрушать мир насилья надо  с  винтовкой. Логично. 

Е.Д. уважал  геофизику  и  геофизиков, доверял  им, наивно  полагая, что это умный народ. Поэтому дочь  Злату он определил в геофизики. Сын же Шлыгина был успешным рудничным геологом. И  попал  под  обрушение  кровли  горной  выработки, у него был сломан позвоночник. Младший Шлыгин сумел продолжить работу в геологии как ученый.

Свою  огромную  квартиру  в  знаменитом  академическом  доме, построенном военнопленными немцами и японцами неподалеку от собора архитектора Зенкова, Шлыгин разделил  между  семьями  сына  и  дочери. Сам  же  приобрел  большой  крепкий  дом, сооруженный  из  неохватных  тянь-шанских  елей  еще  до  революции. Фазенда Шлыгина находилась  на  берегу  Малой  Алма-Атинки выше поселка пивзавода. Понятно, что малолетние  внуки  постоянно  паслись  у  деда  с  бабушкой. Однажды мои приятели стали свидетелями  эпизода, который можно назвать Любимый галстук Шлыгина.

Е. Д. вышел, направляясь  на  работу. Перед  домом  внуки  катались  с  горки  на  санках. Шлыгин  обратил  вниманию  на  веревку, за  которую  мальчишки  таскали  санки. О, - сказал  он, - вот  он  где, а  я  его  долго  искал! Отвязал  галстук  от  санок, повязал под пальто  и  отправился  в  полной  форме, скажем, в  ГИН или на кафедру.

Почти  все  наши  профессора  одевались в  той  или  иной  степени  небрежно. Безукоризненно элегантным  был  Георгий  Леонтьевич  Кушев, заведывавший кафедрой методики  и  техники  разведки. И  он  обладал  еще  одним  редким  качеством: бывший ленинградец  мог  по-французски  изъясняться. Геологические  успехи  Г. Л.  связаны, в  основном, с  изучением  Карагандинского  бассейна. Кушев был первым сотрудником факультета, которого  пустили  в  обычную  экскурсионную  поездку  по  Италии. Было это в  конце  50-х, очень  вновинку. Поэтому  на  факультете  организовали  отчет  Г.Л. о путешествии. Народу  набилось  много. Ждем, что он раскажет нам о загнивающем Западе. Профессор  излагает, примерно, так: Из (предположим) Неаполя мы ехали автобусом по  проложенной  первоначально  еще  Древним  Римом  дороге. Интересно, что  значительная  ее  часть  проходила  строго  вдоль  границы  смены  фаций  молодых  интрузивов. Справа от дороги легко можно было распознать мелкозернистые пестроцветные граниты  типа  тех, что  у  нас  там-то, а  слева  - серые  сиениты, подобные нашим  казахстанским  в  таком-то  месте. Зал, разумеется, грохнул. Но  я  не  уверен, что  это  была  преднамеренная  шутка.

Через несколько лет уже  Е.Д. отправился как научный турист на всемирный геологический конгресс  в  Копенгаген. От участников официальной делегации туристы отличались тем, что выкупали  свои  путевки, жили  и  питались  не  так  комфортабельно. Еще Ильф и Петров высмеяли отчеты советских путешественников на Запад знаменитой фразой: Рабочих  кварталов (пусть)  Копенгагена  мне  посетить  не  удалось, но .... И  т.д. Евгений же Дмитриевич вышел из положения и продемонстрировал свой патриотизм так: Мы  жили  в  скромном  студенческом  общежитии  по  двое  в  комнате  рядом  с  отелем, где  шел  конгресс  и  где  разместились  официальные  члены  делегаций. Кормили нас в том же  ресторане, но  в  зале, где  подавали (за  копейки)  разогретые  блюда, оставшиеся со  вчера. Все  вкусно  и  доброкачественно. Но! На  дессерт  нам  давали  дыню. Скажу я вам, это нечто  невозможное. Никакого  сравнения  не  то  что  с  туркестанской  дыней, а  и  с  простой  семиреченской  колхозницей!.  

Перед  защитой  диплома  мне  пришлось  в  первый  раз  навестить  его  дома. Он подписал мне геологический  лист  проекта. Что-то  ему  еще  не  нравилось, но вздохнул  и  подписал.

В  новейшее  время  артист  Г. Хазанов создал целый жанр пародийных выступлений на  юбилеях, надевая  личину  Сталина, Гоголя, Лукашенко  и  т.д. Что-то подобное произошло  со  мной  в  70-е. Мой  студент(Приезжев Иван) написал программу воспроизведения текстов  вдоль  широкой  печати  АЦПУ (алфавитно-цифрового печатающего  устройства). Пользователь  должен  был  задать  символ  заполнения, размеры  букв  и  текст построчно. Компьютер  выдавал  текст  по  несколько (от одной и более)  строк  в  пределах  каждого  фрагмента. Полосы-фрагменты разделялись и склеивались. Получались  солидные  плакаты, которые  можно  было  читать  издалека.   

С  появлением  описанного  технического  средства  у  меня  восстановились  поэтические  способности, казалось, утраченные  в  4  классе. Но  дар  просыпался  лишь  тогда, когда  я  находился  в  образе  компьютера. При  этом, если  у  меня  было  время, я рифмовал приветствие. А  если  был  в  цейтноте, то  использовал  белые  стихи. Стишки выдавались за машинные.

Приближалось 80-летие Евгения  Дмитриевича. Он  уже  был  не  так  активен, но на кафедру регулярно  приезжал, а  от  официального  юбилея  на  Совете  Института отказался. Казвирговцы собирались засвидетельствовать свое почтение знаменитому геологу у  него  на  фазенде. За день или два до этого ко мне подошла Злата, работавшая ученым секретарем филиала. Она  сказала:Дирекция подготовила Е. Д. достойное подношение, но  без  выдумки. Сочини, Леон, что-нибудь с юмором вроде того, что было на банкете Х. Отцу  будет  приятно.    

Сказано сделано, но  без  рифм  из-за  дефицита  времени. Казвирговский компьютер обращался к юбиляру белыми стихами:

                                     Дорогой  Евгений  Дмитрич,

                                     Наш  учитель  и  защитник!

                                     Геофизик  Казахстана

                                     И  его  компьютер  верный

                                     Поздравляют  с  Днем  Рожденья,

                                     С  юбилейной  Вашей  датой!

И  т.д. ...  Дальше  точно  не  помню. В  последней  строчке  шедевра  компьютер  переходил  на  казахский  язык, правда, без соблюдения  размера. Е. Д., как  многие  старые  полевики, знал казахский и любил вставлять в свою речь казахские  слова, которые уютно себя чувствовали рядом с великим и могучим. Например, на памятной съемочной практике он объяснил нам маршрут по  топографической  карте  так: А  дальше пройдите  этим  сайком. Не ущельем - слишком  сильно  для  мелкосопочника, не  щелью  или  ущелком, а  саем, даже  сайком. 

Подписалась  машина Елена  Соломоновна  Казвиргова(ЭВМ была типа ЕС), т.е. прекрасная  и  мудрая.

Поздравлять  Шлыгина  на  дому  поехали  директор  филиала  и  парторг. При вручении плаката была изложена следующая легенда: У Коваля в лаборатории действует программа, которая  по  некоторым  заданным  характеристикам  может  сочинять  стихи. Вот  что  машина  создала  для  Вас. Все  посмеялись, старик  сказал: Не  верю!. Злата  потом  рассказывала, что  стихотворный  плакат  повесили  в  красном  углу (на шкаф) и  его  обязательно  демонстрировали  другим  делегациям.

Прогрессивный  Е. Д. таки  не  поверил, но  чуточку  надеялся. Вообще  он  знал, что  с  геофизиками  надо  держать  ухо  востро: могут  и  обмануть. Излагая тектонику Русской платформы он поведал нам очень грустную  историю  академика  Архангельского (кажется). Геофизики  не  подтвердили  его  прогноз  мощности  земной  коры. Архангельский  очень  по  этому  поводу  горевал. Шлыгин  даже  считал, что геофизики сократили  его  дни. И на  самом  деле:  сейсморазведчики  в  30-х не разобрались с кратными отражениями  и  выдали  удвоенную  мощность. Академик  не  дожил  до собственной  научной  реабилитации.

Евгений  Дмитриевич  как-то отловил меня в коридоре Института и стал пытать по вопросу стихов  Е. С. Казвирговой. Мне  бы  отшутиться, а  я, балда, рассказал  все  как  есть. Надо было  видеть, как  старик  огорчился. Он  махнул  рукой  и  в  сердцах  обругал  геофизиков, которые  вечно  что-нибудь  придумают.  

На  груди  декана  Степана  Герасимовича  Анкиновича, принимавшего  абитуриентов накануне  1  сентября  53  года,  блестели  две  лауреатских, тогда  еще  сталинских, медали. Одет  он  был  в  светлый  костюм, голова  обрита  под  Котовского, темные глаза, черная  шкиперская  борода, безусая  верхняя  губа. Командирская уверенная речь. Разумеется, на  нас, зеленых, он  произвел  сильное  впечатление. И  оно, это впечатление, нас  потом  в  течение  десятилетий  не  обмануло. Наоборот.

С.Г. с женой Екатериной Александровной закончили институт в Ленинграде и были отправлены  на  работу  в  восточный  Казахстан  за  несколько  лет  до  войны. Одно  общее  лауреатство  они  заработали  за  полиметаллическое  месторождение  на  Алтае, а  свою  вторую  медаль  С.Г. получил  за  поиски  радиоактивного  сырья. Работая  в  конце  сороковых  с  рудным  каменным  материалом С. Г. прихватил  дозу. У  него  обнаружились  симптомы  лучевой  болезни, о которых он счел нужным нам поведать, читая  лекции  по  Полезным  ископаемым. На  счастье, процесс не зашел далеко, Анкинович  востановился, но  шевелюру  свою  не  сохранил. Подозреваю, что горюя  по  ней  он  и  сочинил  свой,  как  теперь  говорят, имидж. Лет  через  10-15 профессор  бороду  сбрил, а  на  голове  стал  носить  то, что  осталось.

Яркую  натуру  С.Г.  я  бы  назвал  импрессионисткой. Впечатляли  его  лекции, когда он без  бумажки  расписывал  страшно  длинные  химические  формулы. Понять маленькую хитрость земляка-белоруса  моей  мамы(оба  из  славного  города  Мозыря) было нетрудно: в  этих  формулах  он  длинно  перечислял (через  запятую, в  скобках) обозначения  замещающих  металлов калий, натрий, магний  и  т.д.  до  многоточия.

С  начальством  авторитетный  геолог  держался  подчеркнуто  независимо, а у себя на кафедре, куда  я  впоследствии  любил  заглядывать, установил демократические, товарищеские  отношения. Меня  С.Г.  подкупил  еще  одним  своим  поступком, совершенным  во  время  лекции (было  это, напомню, в  56  или  57  году, когда филосемитизм  очень  не  поощрялся).  Он  рассказал  нам  откуда  родом  Анкиновичи. После  японской  войны  домой  вернулся  его  дядя полный  георгиевский  кавалер. Вокруг  все  знали, что  демобилизованный  фельдфебель  очень  большой  человек: он  имел  право  сидеть  в  присутствии  царя-батюшки или  еще  что-то  вроде  этого. В  Мозыре  занимался  еврейский  погром, а  местные  силовые  структуры, естественно,  испарились. Отставник  нацепил  все  свои  награды, вышел к толпе и разогнал  ее.

Судьба  профессора  Вениамина  Федоровича  Беспалова, пришедшего на факультет в конце 50-х,  характерна  для  геологов, завершавших  обучение  перед войной. В Казахстан он приехал  на  преддипломную  практику  из  Ленинграда  в 39 или 40 году. Ему оставался один  учебный  семестр  и  дипломное  проектирование. В Казахстане его сразу поставили на  самостоятельные  съемочные  работы, а  осенью  в  институт  не  отпустили. Потом  была  война, фронт, тяжелое  ранение.  В. Ф. вернулся  домой в  Казахстан. Высокий мужик  с  располагающей  русско-варяжской  внешностью он всю оставшуюся жизнь передвигался с трудом и при этом регулярно выезжал на полевые ревизионные работы, т.к. занимался  обобщающим  картосоставлением. Геологическое картирование не  обладает  топографической  точностью, каждый съемщик располагает нестрогой и ограниченной  информацией  и  руководствуется  собственными  концепциями. Поэтому при  сведении  соседних  площадей, откартированных  разными  авторами, в первом приближении хоть  разломы  проводи  по  всем  границам  съемок. Когда  пришла  пора  Беспалову  защищать  докторскую (не  знаю, как он миновал кандидатскую), вдруг  выяснилось, что  у  него  нет  диплома  о  высшем  образовании. И  пришлось  старшему  научному  сотруднику  Беспалову, крупному  геологу, имеющему своих  квалифицированных  учеников  и  кажется  уже  лауреату, отвлекаться на последние несданные  экзамены.    

В  58  году  на  факультет  пришел  профессор  Войновский-Кригер Константин Генрихович коренной  ленинградец, точнее  питерец  из  служилых, а может и потомственных дворян. О  перипетиях  своей  жизни  и  своих  взглядах  К. Г.  поведал  близкому  приятелю, а я уже от него  узнал  следующее. Студентом  до  революции  он  примкнул  к  социалистам, то  ли  эсэрам, то ли  меньшевикам. В  16  году  юнцом  в  каком-то вестнике левого толка даже тиснул статью, в  которой  полемизировал  с  Лениным. После революции от политики отошел, сосредоточившись  на  учебе  и  работе. Но  в  28  году  К. Г. был арестован как за собственные  грехи, так   и  за  то, что являлся племянником министра Временного правительства, тоже  социалиста. Для  Войновского свержение монархии и социальная революция  в  России  были  необходимы  и  оправданы. Но он не принимал методы победившей секты. Поэтому  Сталина  он  презирал, а  Ленина не  любил  за  то, что тот предал  своих русскую  интеллигенцию. Почти  30  лет  К. Г.  провел  на  северАх, кажется,  в  Ухте, временами  сидел, но, в основном, был в положении расконвоированного, работал  геологом. С  ним  была  семья. За геологические удачи его награждали орденами  и  даже  позволили  обзавестись  академическими  степенями. Но  из  Ухты  не  выпускали. Только  после  20  съезда  он  смог  покинуть  место  ссылки. К. Г. решил под конец жизни погреться и  выбрал умеренно жаркую и фруктовую Алма-Ату. В  родной  Ленинград  он  не  вернулся, а  может  быть  и  не  дали  ему  это  сделать.

Я, кажется,  не  забыл  ни  одного  из  профессоров-геологов, работавших на факультете в 50-е годы. Их  число  равно  десяти.

Узел 4. Кафедра

 

У  геофизики  в  Казахстане были две опоры в лице Михаила Дмитриевича Морозова  и  профессора  Анатолия  Афанасьевича  Непомнящих. Для геофизических исследований  весьма  благоприятны  открытые  пространства  степей  и  каменистых  полупустынь  редконаселенного и  безлесного, в основном равнинного и богатого полезными ископаемыми Казахстана. Это - природный  ресурс, все остальное зависит от государственного  интереса  и, главное, людей специалистов.

Морозов  попал  в  Казахстан  до  войны  после  окончания  одного  из  центральных  вузов. Спустя  десятилетие  он  уже  управлял  Средне-Азиатским  геофизическим  трестом, который  потом  сократился  до  Казгеофизтреста. Невысокого  роста, ординарной внешности, он, мне  кажется, был  по-наполеоновски  честолюбив. Свою карьеру он делал честно. Придет время, и он станет министром геологии республики, положив начало необычной традиции геофизик во главе геологического ведомства. После него еще два геофизика, уже учившиеся на нашей кафедре, становились министрами геологии. (Сосредоточившись  на  работе,  М. Д.  долго  оставался  холостяком. Женился в возрасте за  сорок  на  рыженькой  сотруднице  Минфина, которая, кажется, надзирала за геологией (служебный  роман?),  две  их  рыженькие  дочери  учились  у  нас). 

 

Морозов  понимал, что успех геофизической отрасли в республике зависит от трех составляющих: собственно  производства, собственного высшего образования и отраслевой науки(выше упоминался основанный в начале 60-х при активном участии Морозова успешный Казахский филиал Всесоюзного института разведочной геофизики). Он поставил во главе региональных стационарных экспедиций выдающихся главных инженеров  Миллера  С. Д., Соловова  А. П., Бородулина  Б. Г., Цветкова  Д. В., а  И. С. Михельсон  несколько  лет  был  главным  инженером  треста, но вместе два амбициозных человека  не  ужились. Почти все они прибыли из столиц империи в Казахстан не самым добровольным  способом. Почти все они привлекались к преподаванию на нашей кафедре, четверо потом  перешли  на  работу  в  вузы: Соловов  стал  профессором  МГУ, а Михельсон, Бородулин  и  Цветков - доцентами  у  нас.

 

По  инициативе  Морозова  в  АГМИ  было  открыто  в  49  году  отделение  геофизики, на заведывание  кафедрой  через  год  пригласили  А. А. Непомнящих. Анатолий

Афанасьевич, из  крестьян  Тюменской  губернии, в  юности  член  коммуны (он  говорил, что  в  коммуне  было  хорошо, но  ее  в  конце    20-х  разогнали), учился и проходил аспирантуру в Свердловском  горном  институте, преподавал  в  нем. Кафедру он устраивал  по  образу  и  подобию  своей  Альма  Матер.

                                                            

Это  означает, что  образование  нам  давали  широкое, а  по  математике университетское (анализ  мы  учили  по  Фихтенгольцу, преподавал нам замечательный математик Горшин  Сергей  Иванович).

 

В  разведочной  геофизике  можно  специализироваться  в  одном  из  трех  направлений. Первое главное, как  терапия  в  медицине, собственно геофизические приложения в в  геологии. Специалисты должны быть геофизиками и геологами одновременно. Второе направление геофизические  приборы  и  электроника.  А третье математическая (компьютерная) обработка и интерпретация данных, программирование.  Соответственно Высшая Аттестационная Комиссия дозволяла присваивать геофизикам три вида ученых степеней геолого-минералогических, технических  и  физико-математических  наук. По каждому из этих направлений преуспело значительное число выпускников кафедры.

 

А.  А.  вел  у  нас  два  курса: стартовый по  Теории   поля  и  завершающий по Комплексированию  методов (и  этот  курс  был  сильно  математизирован    с  учетом связей  и  сочетаний  используемых  физических  полей). Я  был  его  дипломником, а  затем аспирантом. Мои отношения с шефом, как теперь говорят по жизни, складывались различным  образом, особенно, в  тот  период, когда, окрепнув, я постарался освободиться  от  чересчур  жесткой  его  опеки. Но  упрекнуть   А. А. мне  не  в  чем, скорее  я  был  недостаточно  деликатен. Часто в конфликтных ситуациях демпферировала жена профессора  Фейга  Соломоновна, тоже  геофизик. Когда  я  попал  в  тяжелый  переплет умирала теща, серьезно захворала жена, Ф. С. привлекла для помощи свою дочь врача Аду, наредкость симпатичного человека. Красивая Ада рано умерла от неизлечимой болезни  крови. Старший сын Игорь(РФ-58, кандидат наук) представлен  на  фото  в  разделе  Кроки, младший  сын биолог, выпускник  МГУ, долго  работал под Москвой. В  середине  60-х Анатолий Афанасьевич защитил докторскую и стал первым в Казахстане профессором-геофизиком.

 

Илья  Самойлович  Михельсон, получивший высшее образование на Украине до войны и и  очень  результативно  стартовавший  в  Сибири, в Кузнецком угольном бассейне, вел курс Исследования скважин, был  геофизиком, что  называется,  широкого  профиля.   

И. С.  мне  покровительствовал: на  кафедре  я  остался, повидимому, по его рекомендации. И  наши  отношения  не  испортились  даже, когда  я, неопытный  водитель, повредил  его  Москвич  с  ручным  управлением, отгоняя машину по просьбе хозяина из-под  нависшей  весенней  сосульки.

Высокий  красавец (говорили, что в молодости он был похож на артиста Абрикосова) вернулся  с  фронта  на  обеих  ногах, но  сильно  израненный, с  костылями. И затем он подвергался  последовательному  усекновению  ног. Так  вышло, что я пришел проведать И.С. за  несколько  дней  до  кончины. Он  держался, но по его щекам текли слезы от невыносимой боли. Я помог фельдшерице: снес его в карету скорой помощи на руках; он немного  весил  изъеденный  раком  и  с  культями  почти  под  пах. 

 

Курс Магниторазведки вел Борис  Григорьевич  Бородулин настоящая ленинградская косточка. У этого великого города есть удивительное свойство влиять на своих людей,

                                              

особым образом их  формировать. Иногда Ленинград называют самым нерусским из русских городов. И  его  уроженцев, или  людей, которые учились или долго жили в нем, можно называть  самыми  нерусскими  русскими (и  в  том  числе самыми нерусскими русскими евреями). Б. Г.  был  начисто  лишен  часто  утомительных  и  опасных, а нередко и удобных, приятных разгильдяйских  качеств, в своем деле он никогда не допускал отношений до  лампочки  и  на  авось. В работе это выражалось в стремлении к абсолютному  знанию (по  программе)  и  наивысшей  возможной  точности. Что-то сдать ему  наудачу  было  совершенно  невозможно, расчет на утомление во время марафонских экзаменов  или  на  то, что  он  поддастся  давлению  деканата, никогда  не  оправдывался. Те  почти  два  десятка  лет, что  Б.Г.  работал  на  кафедре, он во многом определял уровень, планку  обучения  на  ней. При  нем  нашему  брату обычным преподавателям как-то  неловко  было  халтурить.

 

Б. Г. происходил  из  семьи  квалифицированного  питерского  рабочего, из социального слоя, представителей  которого  теперь  называют  синими  воротничками, а  в  20-х  во  

внутрипартийной  борьбе  с  навешиванием  ярлыков  называли  рабочей  аристократией. По  окончании  горного  института  несколько  лет  работал  на  великих  стройках коммунизма, занимаясь  геофизикой (в  основном, электроразведкой)  для  инженерно-геологического  обеспечения  гидротехнических  сооружений  на  Волге. После войны ведал  магнитной  обсерваторией  под  Ленинградом, а потом был отправлен в Казахстан. Преподаватели  кафедры  хорошо  понимали  значение  Б.Г. Но отношение к нему было двойственным. С  одной  стороны глубокое  уважение. Я  хорошо  помню, как гордый Михельсон, значительно более удачливый полевик, да и по чинам на производстве стоявший  выше, при  обсуждении  каких-либо специальных вопросов по геологии или геофизике  всегда  следил  за  мнением  Б.Г. (Так  сойдет, Б.Г.?, А  что  ты  скажешь, Б.Г.?). Он осознавал культурное и профессиональное превосходство  Б.Г. С  другой  стороны  вести  с  Б.Г.  какую-либо дисциплину параллельно на одном семестре было сущим  наказанием: студенты занимались  только  магниторазведкой. 

И  студенты  понимали, кто  такой  Бородулин. Но сгоряча или похваляясь преодолением они  могли  сказать  в  его адрес  и  обидные  грубые  слова. Проходило  какое-то количество  лет  и  выпускники  вспоминали  и  высоко  оценивали  именно  Б. Г. Один  из  них  сказал  так: Если  бы  все  на  кафедре  были  Борисами  Григорьевичами, институт  кончить  было  бы  невозможно. Но один такой Б.Г. нужен  непременно.

 

До  58  года  сейсморазведку на  кафедре  вел  москвич  Массарский  Самуил  Ильич. Он  ведал  Талгарской  базой  Института  Физики  Земли АН СССР.  С. И. всегда взъерошенным  прискакивал  на  лекции  на  стареньком  обсерваторском  виллисе  с 

некоторым  опозданием. Он часто  путался  в  длинных  тригонометрических  выводах, связанных  с  отражениями  и  преломлениями сейсмических волн. Как  правило, в конце такого  вывода  он  сокрушенно  разглядывал, что  получилось, где-нибудь  менял  знак, или  говорил, как  должно  быть... Между  тем  во  всем, что касалось свирепой сейсмической математики операторных исчислений, дифференциальных уравнений и всяких  там  преобразований  Фурье он  никогда  не  промахивался. Массарский был скорее сейсмологом, нежели  сейсморазведчиком. Мы ощущали в нем настоящего ученого.

 

В  58  году  Массарского  на  кафедре  сменил  Дмитрий  Венедиктович  Цветков начальник  сейсморазведочной  Илийской  экспедиции. Волжанин, с породистой внешностью (напоминал  американского  президента  Рузвельта второго), из духовного  сословия (Мне  было  лет  16, - вспоминал  он, -я  бежал  за  врачом  для  отца, и  вдруг  услышал  удар  колокола. Один  удар. Это  означало, что  мой  отец дьяк скончался. По  священнику  колокол  бил  трижды). Почти  всю  жизнь  ему  приходилось  утаивать  свое  некошерное  происхождение. Д. В. учился  на  физмате, по-моему, в  Казанском  университете. А потом в связи с потребностями народного  хозяйства  переучивался  на  геофизика. Когда в середине 30-х советская  власть  подрядила  фирму  Шлюмберже  для  работ  во  Втором  Баку, то к французам приставила своих инженеров с целью обучения  и  промышленного  шпионажа. Д.В.  работал  с  сейсморазведчиками  в  качестве  геодезиста (Они ко мне обращались месье ТопогрАф!) и по возможности сдувал аппаратурную и прочую документацию. В те же годы у Шлюмберже был стянут и надежный электроразведочный потенциометр постоянного  тока  с  низкоомным  входом. Повидимому, в этом акте участвовал другой наш  зубр Бородулин. По  словам  Д. В. французы относились к этому спокойно, понимали, с  кем  имеют  дело. 

С  приходом  Цветкова  на  кафедру  сейсморазведка  у  нас  расцвела. Довольно большая часть  студентов  стала  специализироваться  в  этом  направлении. Среди своих выпускников  дед  Д. В. был  очень  популярен. И  мне  он  нравился нежесткий, покладистый, умелый. Но был он все же морально искалечен условиями советского существования. Когда мне пришлось туго из-за преследований декана К.,  я  даже не  успел  обратиться  за  поддержкой  к  Д. В. . Он  сам, опережая  события, сказал  мне: Твоя правда. Но не  рассчитывай  на  меня, Леон  Аронович! Я  связываться  не  буду, это  для  меня, моей  дочери  и  внука - опасно!.

 

Все  5  атлантов  нашей  кафедры  родились  между  1909-м  и  1912-м  годами.

 

Кафедра  исправно  поставляла  тресту  грамотные  инженерные  кадры. Мой выпуск был пятым  в  ее  истории. Морозов рассматривал кафедру как подразделение собственного ведомства. Он неизменно председательствовал на защите дипломов и участвовал в заседаниях  комиссии  по  распределению  молодых  специалистов. Собственное распределение  я  запомнил. А. А. объявил, что меня оставляют менеэсом в исследовательском секторе кафедры. М. Д. почему-то  взвился. Человек  очень  советский, он  и  аргументацию  брал  из  вчерашней  Правды. Что, -изрек  он, - захотел стать кандидатом селедочных  наук? Иди  в  трест, и  будет  тебе  и  то, и  это! Отношения  между  А. А.  и  М. Д. нередко  напрягались, это  был  выпад  против  шефа. Кафедра  понемногу  уже  принимала  в  свой  состав  собственных  выпускников. Один  из  них,  Гораций  Васильевич  Антонов(РФ-49), преуспевал, обучая студентов гравиразведке.

Препирательства  на  комиссии  напоминали  эпизод  из  недавно  возобновленного 

предвоенного  фильма  Музыкальная  история. В нем агрессивные члены любительского джаз-банда  умыкнули  ударника  самодеятельной  оперной  студии. Ее руководитель взывал  к  коварному  барабанщику: Вернись, отбрось  дурацкие  палочки, я  вручу тебе  литавры!  Я  помалкивал, начальство  разобралось  само.

 

Израильское  геологическое  интермеццо  1993  года

В этом  разделе  я  упомяну  доцента  Сыздыка  Бакирова (он был аспирантом у Сатпаева) - сироту, уцелевшего  в  страшный  казахстанский  голод  начала  30-х. Мне пришлось порыться  в  своих  компьютерных  закромах  и  отыскать  письмо  93  года алма-атинскому приятелю Фисенко  Алексею  Петровичу главному геофизику Волковского объединения, в котором когда-то Анкинович зарабатывал свое второе лауреатство.

...В середине марта состоялась ежегодная конференция геологического общества  Израиля. Проходила  она  в  городе  Араде, котрый находится в Северном Негеве над южным окончанием  Мертвого  моря (евреи, кстати, зовут  его  Соленым). По  мере  какого-никакого  обустройства  возникают  разные  ностальгические  ощущения. И я попросил начальство  разрешить  мне  съездить  в  Арад  в  экскурсионнный  день, вторая половина которого была  посвящена  стендовым  докладам.

Итак, очень  рано  утром  мы  должны  были  стартовать  на  автобусе  из  Тель-Авива от места, расположенного  неподалеку  от  старой  автобусной  станции и помещения курсов, где довольно большая группа относительно  молодых  геологов, гидрогеологов и геофизиков переучивается в специалистов по  охране  окружающей  среды. В составе нашей русскоязычной экскурсии эти  уже  прилично  спе(или  спи-)вшиеся ребята и девчата составляли большинство, Они же несли ответственность за отрезок пути до Иерусалима.

Мы сходу попали в родимую атмосферу разгильдяйства и курсов повышения  квалификации, настроя  на  развлечения  и  групповую  выпивку. Мы  кого-то  ждали, потом кое-кто должен был сбегать  за  угол  или  за  сигаретами. Словом с выездом мы задержались почти на час, угодили  в  пробку  на  въезде  в  Иерусалим, заехали  не  туда, не  там  постояли, при  этом  народ  опять разбежался по отмеченным выше надобностям и даже для  заполнения  карточек  национальной  лотереи (здесь  ее  зовут  то  тото , то лото  с  ударением  на  первый  слог). В  конце  концов  с  опозданием  на  1.5  часа мы подъехали к Гива Царфатит (Французский  Холм), где нас ждал уже отчаявшийся руководитель - профессор  Еврейского  университета  в  Иерусалиме  Цви  Гарфункель. С  этого  момента  все  пошло  как  следует, но  мы  кое-чего  лишились, а  кое-что сократили. Между тем  пикник  на  колесах  развивался, шофер с удивлением оглядывался на звуки раскатавшихся  по  салону  пустых  бутылок. Словом, на стендовых докладах молодую публику  я , в  общем,  не   видел .  Но  какие-то изменения в т.н. ментальности уже все-таки  происходят: не отмечалось попыток хорового запевания Мы геологи оба с тобою ,  и  закусь  была   по-израильски  основательной. Впрочем по ходу дела курсанты уславливались отметить  в  апреле  с  еще  большим  размахом  День  Геолога ...

Гива  Царфатит - место  в  Израиле  очень  известное  в  последние  месяцы. Здесь строится  дорожная  магистраль  и  страшно  необходимая  транспортная  развязка. Каждая пядь в Иерусалиме  исторически, археологически и еще всяко чревата находками. И есть закон о строгой инспекции такого рода работ  в  Израиле.  Здесь  было  обнаружено древнее  кладбище  приблизительно  2000-летнего  возраста, костные останки находились в каменных гробах. Такая  по  каким-то параметрам уникальная находка вызвала огромный научный, а  затем  и  общественный  интерес экспонаты стали поступать в музеи и научные учреждения Иерусалима. Ученые  проболтались  журналистам, и  разразился  скандал. Возмутились  религиозные  группы  общества, т.н.  харедим (богобоязненные, а  буквально трепещущие): на  кладбище  должно  быть  тихо!  И , более  того, ведь  когда-то придет Спаситель (Машиах, по  русски - Мессия)! И  придет  он  в  Иерусалим, и поэтому религиозные евреи  стремятся  быть  похороненными  именно  здесь, ибо  мертвые  должны  восстать. А  как  это  сделать , если  твои  кости  расчленили, а гроб демонстрируют в экспозиции. Ученые  сделали  неуклюжую  попытку  выкрутиться, заявив, что некоторые захоронения определенно  не  еврейские, так что харедим просят не беспокоиться. Те возвысили свою моральную  позицию  на  еще  большую  высоту, заявив : Евреи, неевреи не имеет значения, уважайте их покой и  наши  религиозные  чувства. И не дали продолжать раскопки, а  потом  и  строительство. 

 

Площадь  перед  западной  стеной  иерусалимского  храма. За спиной автора башня царя  Давида.

Несколько  недель  можно  было  наблюдать  по телевизору ожесточенные схватки пикетчиков - харедим  с  полицией  и  их  словесные( и не только словесные) перепалки с  группами  светского  населения, которым надоели пробки и длинные петляния в объезд. Потом  был  предложен  какой-то  компромисс (не  устроивший  никого), шоссе передвинули на  несколько  метров, археологи обещали не расчленять и перезахоронять. Их самих стали получше охранять.  Скандал  переместился  на  внутренние  полосы  газет. Но  скорее  всего - трехмесячная  передышка, последовавшая за высылкой в Ливан руководителей террористов с  территорий, прекратилась: на Израиль обрушилась новая волна террора.

                                       

Царица  Бат-Шева (Вирсавия), жена  Давида  и  мать  царя  Соломона, - как ее представлял  Рубенс (оцифрована  рекламка  Дрезденской галлереи)

Но  ко  всему  привыкаешь ... И  подъзжая  к  холму  со  срезанной  вершиной, я предвкушал интересный  рассказ  и  показ  на  его  беловатом  склоне. Но надо было торопиться, догонять  основную  геологическую  программу.

Спуск  из  Иерусалима  к  северной  оконечности   Мертвого  моря  по  меандрирующей  дороге  -не  длиннее  30  км.  При  этом  перепад  высот  порядка  1300 м (Иерусалим 900, озеро -  -400).  Для  алма-атинца  это  не  бог  весть  что (только от Медео до аэропорта на таком же, примерно,  расстоянии  набегает  больше  километра  перепада), но не в этом суть. Ала-Тау  в  виду  Алма-Аты  живописны, лесисты, снежны, много  выше, гранитны и не могу найти  точного  слова - покойны  что-ли. Иудейские  горы  серые, мрачные и тревожные. Магматизма  не  видать, и если говорят об интрузии, имеют ввиду интрузию местной  кайнозойской  соли.

На  берегу  у  кромки  арбузного  поля  Гарфункель  провел  первый  т.с.  региональный  и  исторический  обзор: от уровня озера и до горного окаймления можно видеть разного рода геологические  свидетельства  за, примерно, 100  тысяч  новейших  лет - осадки, как результат  сноса  и  переотложения, складчатую  и  разломную  деятельность, несогласия - и  все  такое  молодое.

Затем  мы  двинулись  к  югу  и  прошли  приблизившимся  к  берегу  вади(ущельем)  к  геологическим  картинкам  как  из  учебника.  Новейшая  история  Иорданской  долины  довольно  бурная : климатические  изменения(уровень озера поднимался от современного по меньшей мере на  200  м  и  опускался  ниже  нынешнего), сейсмическая  активность - за  последние  4-5  тысяч  лет   имеются  уже  и  письменные  свидетельства. По  контрасту  и  сходным  чертам  я  вспомнил  пустынный  Саяк  в  Прибалхашье, чья  бурная  геологическая  история  завершилась  в  пермо-триасе и за 100 миллионов лет  там  не  изменилось  ничего.

                      

Курорт  на  Мертвом  море. Пресная  купальня  отеля  Хайат (виден  за  пальмами). В  Алма-Ате  сети  отелей  Хайат  принадлежит  гостиница  Алма-Ата

Мне  очень  понравился  наш  экскурсовод - что-то среднее между Кушевым и Шлыгиным в  их  50-летнюю  пору. Уроженец  Страны, в  семье  которого  когда-то говорили  по-русски, сейчас  восстановил  язык  и  даже  его  профессиональную  часть.

И  еще  на  этих  берегах  я  вспомнил  толковый  доклад  Сыздыка  Бакирова  на  одной  из факультетских  конференций. Он  оперировал, помнится  мне, количественными параметрами сноса  и  переотложения  на  территории  Казахстана  и  опирался, в числе прочего, на  работы  израильских(в  ТЕ  годы!)  ученых  по  этому  району.

Еще  десяток-другой  километров  к  югу  и  у  берега  мелководной  части  озера  мы лицезреем знаменитый  Сдом(вот  именно, который  Содом  и  Гомора) соляную кайнозойскую гору, проинтрузившую до света белого. Рассуждая в прошлом о разных палеозойских куполах в  Прикаспии, мог  ли  я  помыслить, что побываю внутри купола(в в  карстовой  пещере). Свод  высокой  пещеры  имеет  отверстие, и она хорошо освещается дневным светилом. По  стенкам  можно  разглядеть  несолевые  включения, слоистость  и  складки. Соль  не  такая  уж  однородная...

А  потом  мы  поднялись  в  Арад, и там я повидался со знакомыми из Советского Союза (на  иврите  всегда  добавляют  лешеавар - который  в  прошлом) ... 

Узел 5 заключительный. Как награждали там, как присуждают здесь

Что помню про металлометрию. Существует такой геохимический метод поисков рудных месторождений - с помощью выявления ореолов и потоков рассеяния повышенных концентраций элементов. В поле с поверхности собираются образцы коренных пород или рыхлых отложений. Затем в лаборатории проводится полуколичественный спектральный анализ на широкий круг элементов(медь, никель, цинк, свинец и т.д.). Интерпретация данных ведется с использованием разного рода мультипликативных параметров, подчеркивающих геохимическую совместимость/несовместимость различных металлов. Метод входит в комплекс геофизических исследований(например, вместе с магниторазведкой и электроразведкой). Для геохимических наблюдений используется общая геодезическая сеть, обычно, при ее подготовке. Особые успехи метод имел в полуоткрытых регионах Казахстана. Основателями и энтузиастами металлометрии были два замечательных главных инженера стационарных геофизических предприятий Миллер(ЕГП, Агадырская экспедиция под Карагандой) и Соловов(Каратау, Южный Казахстан, после 56 года профессор МГУ).

Образцы на местности собираются в чистые холщевые мешочки с идентификацией: участок, профиль, пикет. Проводить пусть не химический, а более дешевый спектральный анализ, все равно дорого. Поэтому на первом этапе объем опробования сокращается: в один конвертик ссыпаются равные по весу щепотки из, скажем, четырех мешочков, отобранных на последовательных пикетах одного профиля. Рабочая должность человека, который занимается сокращением данных и документированием, назвается квартовщик(обычно ца). Далее наступает этап истирания проб до состояния пудры. Этим занимается истирщица. Потом пробы сжигают в спектрометрических аппаратах, данные анализируют и, если находят нечто аномальное, возвращаются к исходным мешочкам уже отдельно по каждому пикету.

Первая производственная практика. Отправили меня на практику в экспедицию к Соловову, который должен был в следующем учебном году прочесть нам маленький курс металлометрии(не прочел уехал в Москву).

Начало июля 56 года. Поездом добрался до Туркестана, потом, кажется, узкоколейкой до Кентау - т.н. соцгорода при большом новом свинцово-цинковом руднике, построенном и населенном, в основном, причерноморскими греками. Их сослал сюда Усатый после войны. Экспедиция базировалась на окраине Кентау. Соловов меня принял и отправил в геофизическую партию, расположившуюся выше на плато в нескольких километрах от поселка Ачисай со старым уже истощающимся полиметаллическим рудником. Был определен в отряд, который как раз занимался топогеодезией и сбором проб. Бригадир работал с теодолитом, а мне дали вешку, т.е. поставили на самую неквалифицированную работу. Каратау горы относительно невысокие, но крутые и каменистые. За один день работы я вконец разбил свою обувь.

На следующий день начальник отряда сказал мне, что должен бы дать мне кирзовые сапоги или горные ботинки, но это нерационально для временного работника, приехавшего на 5-6 недель. Решили передать меня в отряд исследовательского сектора Московского геолого-разведочного института, который на руднике Ачисай занимался опробованием метода радиопросвечивания. Там мне выдали брезентовую робу, каску, резиновые сапоги(один протекал). Работа состояла в том, что я таскал аккумуляторы питания к американской армейской радиостанции (или ее саму). Станция излучала в избранных местах горных выработок, а интенсивность излучения измерялась вдоль других выработок за толщей крепких известняков. Разок-другой меня допустили и к измерениям. Результаты были смутными, т.к. известные разведанные рудные тела играли то роль волновода, то экрана, то не отмечались никак. Саму практику я вспоминаю хорошо: техниками были приятные ребята москвичи - дипломники МГРИ, а начальником - в будущем известный профессор-электроразведчик Даев с усами, прикрывавшими след ранения. Я старательно вникал в детали, собрал материалы.

Что еще помню... Этим летом Хрущев решил форсировать переход к комунизьму. На домашнюю скотину(включая ишаков, чего даже при эмире бухарском не было) наложили чувствительный налог. Местные узбеки, имевшие печальный опыт общения с советской властью, повыгоняли ишачков со своих подворий. Голодные животные сбились в стаи и бродили по поселку, оглашая окрестности печальным ревом. Прошло значительное время, прежде чем ослиная история как-то рассосалась. (А у нас здесь все никак!)

Второй памятный эпизод ... С ребятами из МГРИ мы слушали репортаж Синявского из Рамат-Гана со второй отборочной игры к олимпиаде в Мельбурне. На этот раз после разгрома в Москве футбольная сборная Израиля проиграла сборной Союза поприличнее(1-2). Ребята болели, естественно, за русских и ревниво следили за моими реакциями.

Как награждали. В первой части повествования в разделе Кроки мы не случайно вышли довольно далеко за пределы собственно Алма-Аты по следам охотничьих подвигов Льва Давидовича. По дороге к реке Или были упомянуты большое, в прошлом казачье, село Николаевка и базировавшаяся там Казахстанская аэрогеофизическая экспедиция.

Брежнев очень любил награждать сам себя. Но и с народом охотно делился наградами. В один прекрасный день руководство и партком экспедиции откуда-то сверху(скажем, из райкома партии) получили бумагу. Из нее следовало, что в ознаменование какого-то важного события или юбилея на экспедицию в ближайшее время прольется дождичек государственных наград в таком-то количестве и ассортименте. Самой главной наградой значился, допустим, орден Ленина(один), а самой мелкой медаль За трудовое отличие(несколько). Парткому предлагалось дать предложения и подготовить наградные документы с учетом разных раскладов. В список должны были войти мужчины и женщины, казахи и неказахи, люди с высшим образованием и представители рабочего класса и т.д. У общественности экспедиции относительного главного ордена был, как потом стали говорить, полный консенсунс. Его заслужил замечательный геолог-полевик, русский, первооткрыватель ряда месторождений. Как-то поделили остальные награды, но список в целом не вытанцовывался. В нем не было женщины-казашки и с рабочими была напряженка. Поиски достойной кандидатуры привели, наконец, к успеху. Выяснилось, что с месяц назад в спектральную лабораторию на должность истирщицы по самому низкому рабочему разряду устроилась достойная молодая женщина-казашка, мать пятерых малолетних детей. Такая кандидатура закрывала сразу несколько позиций и делала список проходным. Истирщицу решено было наградить указанной выше медалью. Документы подготовили, и они упорхнули наверх.

В инстанции(наверно, в райкоме или обкоме), которая наводила полный лоск на документы, не понравилось низкое место славной истирщицы. И это высокое начальство, чтобы свести к минимуму исправления документов, сделало просто поменяло местами геолога и истирщицу. По-евангельски: первый стал последним, а последняя первой. В итоге первооткрыватель получил медаль, а рабочая второго разряда высокий орден.

Как присуждают. Речь пойдет о ежегодно присуждаемых государственных премиях Израиля. Вручают премии в День Независимости в конце апреля или начале мая. Обычно в начале еврейского года комитет по премиям, работающий в составе минпроса, уточняет номинации. Преобладают гуманитарные науки, литература, искусство, всегда присутствует номинация За дело всей жизни. Выдвинуть кандидатуру может любой гражданин Израиля строго индивидуально путем заполнения специальных анкет, которые запрашивают в комитете(т.е. поддерживам-с и одобрям-с не принимаются). Номинантами обычно являются отдельные граждане Израиля, иногда премию делят между двумя лауреатами, иногда присуждают не кому-нибудь персонально, а коллективу(театру, ансамблю, оркестру).

Интерес к присуждению премий обычно большой и носит он характер как спортивный, так и политический. Среди экспертов комитета преобладают профессора-гуманитарии т.н. левой ориентации(они называют себя элитой), их решения частенько вызывают недоумение. Создается впечатление, что шансы номинанта повышаются, если он побольше навредит своей Стране, т.е. чем более левым по израильским понятиям он себя зарекомендует.

Первый скандал, который мною был понят, произошел в 94(?) году при правительстве Рабина. Госпремия была присуждена идолу левых профессору Лейбовичу, который назвал еврейских солдат, проходящих службу на территориях, иудеонацистами. Рабин вскипел, кажется, он заявил, что не явится на вручение. Решения не отменили, но Лейбович вынужден был отказаться от премии. Через несколько лет на премию был выдвинут один заслуженный человек(фамилию и род деятельности его я запамятовал). На каком-то этапе рассмотрения левые припомнили ему не вполне политкорректное высказывание в адрес пособников террора и добились снятия кандидатуры.

Несколько лет назад я описал в статейке на русском языке телевизионный инцидент на передаче журналиста Дана Маргалита. Он свел в студии некоего религиозного деятеля и страшно светского, очень левого скульптора Тумаркина. Не помню предмета спора, но учуял и запомнил ненависть скульптора к религиозным евреям. Он сказал: Глядя на вас, на то, как вы плодитесь и не работаете, на ваш внешний вид лапсердаки и пейсы начинаешь понимать немцев(или Гитлера, или гитлеровцев, или нацистов). Тумаркина его левые товарищи даже не пожурили, лишь сказали: Что с него возьмешь, творческий человек занесло. В следующем году как бы в ответ лично мне Тумаркину присудили госпремию.

 

Оглянулся окрест в рассуждении: кого бы я хотел увидеть среди лауреатов премии Израиля За дело всей жизни. Чтоб был личностью, не политиканом, не тремпистом, не леваком и т.п. И остановился к осени 2004 года на кандидатуре Иона Дегена лихого разведчика и танкиста времен Второй Мировой, блестящего врача-травмотолога, ученого-профессора, писателя и поэта, ревнителя Израиля, живущего в Стране около 30 лет.

 

Не буду повторяться, лишь укажу ряд источников. По ним можно судить о масштабе этого человека, разносторонние дарования которого заставляют вспомнить людей искусства и науки эпохи Возрождения.

http://berkovich-zametki.com/Avtory/Degen.htm - адрес авторской странички Дегена с каталогом его публикаций на портале Берковича.

http://lib.ru/MEMUARY/1939-1945/DEGEN/ - через этот каталог можно выйти на тексты Дегена в библиотеке Мошкова.

В 2005 году совпали две круглые даты Победе 60 и Дегену 80. К сожалению, по неопытности я просрочил время и не успел воспользоваться этим информационным поводом. Но к следующему премиальному циклу я подготовился более основательно. На собственной страничке в Интернете разместил материалы к выдвижению Дегена под названием Иону Дегену - Премию Израиля 2006 года по номинации Дело жизни: http://koval-ron-texts5.tripod.com/yon_degen1.htm

Об этой инициативе и материалах по русски и на иврите я рассказал в популярной израильской газете на русском языке и на ряде русско-еврейских сайтов в надежде, что поклонники Дегена(а их немало) также выдвинут Иона Лазаревича на госпремию с исполнением всех формальных правил.

Среди моих скромных шедевров есть тексты, которые я также рекомендовал почитать. Первый называется Про Дегена, Астафьева, Солженицына и расстрельную команду:

http://berkovich-zametki.com/2005/Zametki/Nomer2/Koval1.htm

Второй Кому какие стихи нравятся(еще раз про Иона Дегена):

http://koval-ron-texts4.tripod.com/izbran1.htm

 
(Очень часто имя Дегена вспоминают в связи с его уже хрестоматийным восьмистишием Мой товарищ в смертельной агонии..., написанным 
19-летним танковым лейтенантом. Самому Иону Лазаревичу это замечательное стихотворение маленько поднадоело: 
заиграно, как в свое время Подмосковные вечера. 
Мне он порекомендовал обратить внимание на еще более короткие стихи, 
написанные им в 17 лет. В это время он выздоравливал после тяжелых 
ранений и уже был награжден особо ценной и 
редкой в начале войны солдатской 
медалью За отвагу:
 Воздух вздрогнул.
 Выстрел.
 Дым.
 На старых деревьях
 обрублены сучья.
 А я еще жив.
 А я невредим.
 Случай? 

)

 

Словом на этот раз успел и в начале октября 2005 получил телефонное подтверждение из Комитета.

Примерно с февраля-марта в прессе дают сообщения о решениях экспертных комиссий. Премий около 15; для нас, увы, ничего. По собственной вредности обращаю внимание на то, что среди будущих лауреатов совсем нет русских. Два лауреата по номинации Футбол - старые старики с ашкеназскими фамилиями, участники героических матчей 56 года между израильскими профессионалами(их фамилии я, конечно, слышал в Каратау из уст Синявского) и русскими любителями(Яшин, Нетто, Симонян и др.). Сейчас в израильском футболе, по-моему, преобладают марокканцы. И вообще могли бы вспомнить героев 70 года, когда израильтяне единственный раз пробились в число 16 финалистов чемпионата мира в Мексике. Но решили - так, я думаю, исключительно в память о тех далеких романтических временах.

В списке ожидающих у Комитета немало достойных фамилий, действуют интересанты и влиятельные болельщики. Раскладывая свой пасьянс Комитет решает непростую задачу. Премий за Дело жизни было три. Первую вручили американскому специалисту с израильским гражданством, который стоял у истоков нашей авиационной промышленности в 50-х -60-х годах. При вручении прокрутили ролик: старый человек, на камеру говорил по-английски. Показали запуски израильских спутников дескать, вот что произросло из того, что было им основано. Вторую премию, если я правильно понял, дали даме детской писательнице и просветительнице.

Уже во время самой церемонии, которую показывали по телевизору, я, наконец, узнал третьего коллективного лауреата. Им стал оркестр т.н. андалузийской музыки, созданный энтузиастами из Ашдода. Немного об этом направлении народной музыки я уже писал в заметке Концерт-хазанут в музыкальной школе http://berkovich-zametki.com/2006/Zametki/Nomer6/Koval1.htm . В России могли бы по аналогии отметить самодеятельные оркестры ложкарей(или ложечников?), баянистов или бандуристов.

Но не в этом дело. А дело в том, что в формулах награждения подчеркивалось, что награда как бы двум обойденным общинам: марокканской и русской. Марокканцы привезли этот стиль музыки в Израиль и в оркестре исполняют партии на восточных инструментах. А русские играют на всех классических. Итак, политкорректность крепчает и торжествует.

P.S.Эхо прошедших войн

22.09.2006. Позвонила N - троюродная сестра из кибуца Мацуба, поздравила с новым годом. Рассказала, как они с мужем , тремя взрослыми уже сыновьями и дочерью-подростком прожили последние месяцы. Она категорически запретила мне упоминать в публичном тексте имена членов ее семьи даже на непонятном ей языке. Боится сглазить.

Наш северный приграничный район после трагических событий 74 года (см. очерк Это было в Маалоте, http://berkovich-zametki.com/2005/Zametki/Nomer1/Koval1.htm ), а затем после операции Мир Галилее был относительно спокойным по части террористической деятельности двоюродных братьев из Ливана и с территорий. Но сразу после бегства под водительством Барака из Ливана возобновились обстрелы катюшами (разумеется, не такие уж сильные, как в июле-августе сего года, но на нервы действовали).

А 12 марта 2002 года два проникших из Ливана террориста в форме солдат Цахала залегли на вершине сопки в сотне-другой метров от ограждения кибуца Мацуба. Они взяли под прицел участок шоссе, ведущего от перекрестка Кабри к поселению Шломи. В середине дня террористы открыли огонь и убили пять человек в легковых машинах - мужчину, двух женщин и двух детей. Был обстрелян рейсовый автобус. Водитель действовал грамотно, но раненые были. В ходе армейской операции по уничтожению террористов погиб лейтенант Герман Рожков(кстати, этнический русский), который, как поется в русской же песне, сердце не прятал за спины ребят. У Людмилы Рожковой он был единственным сыном.

Телевидение заработало по принципу склееной в кольцо киноленты, раз за разом прокручивая первые видеоматериалы. Я позвонил в кибуц. Мужчины были в оцеплении, женщины в страшном напряжении, в трубке были слышны автоматные очереди. Потом стали поступать более конкретные данные. Среди убитых оказалась молодая и очень привлекательная Иегудит Коэн - учитель математики из Маалота, жительница Шломи. Первая жертва террора, с которой я был знаком лично.

О кибуце и об отце N идеалисте-социалисте Арн-Волфе из Мацубы, двоюродном брате и полном тезке моего отца, я уже писал (см. Два Арона. Социально опасный элемент, или начальник лагеря, говорящий на идиш, http://berkovich-zametki.com/Nomer42/Koval1.htm ). Он скончался в 2000 году, 85 лет отроду. И на его похоронах плакали внуки в солдатской форме старшие сыновья N.

С началом последней сиранской войны этих ребят, отслуживших в свое время действительную службу в боевых частях, призвали из резерва. Один был в Шхеме, второй в Газе. А младший, который находится еще на действительной службе, воевал в Ливане. Нетрудно себе представить состояние N в эти месяцы. Младший сын был серьезно ранен. После излечения и краткого отпуска он вернулся в часть. А старших, наконец, отпустили домой. И только тогда N сочла возможным поведать нам о пережитом.

7.10.2006, шабат. В ожидании отборочного футбола Россия-Израиль к чемпионату Европы-2008 местное ТВ уже со вчерашнего дня занято этим матчем, воспоминаниями о сражениях 56 года в Москве и Тель-Авиве (один журналист, объективничая, сказал, что достойный счет и гол в ворота Яшина достигнут при помощи хамсина местного суховея). Дождались с внуком игры. Публика вроде не агрессивная, А-Тикву освистывала не шибко. Впрочем после матча кое-кто из болельщиков-израильтян все-таки попал в больницу с гематомами в области глаза. По игре: евреи явно боялись русских, русские боялись не выиграть у евреев. Игра не была грубой. А итог для меня радостный, мы не проиграли: 1-1. (Двусмысленно получилось. Мы израильтяне). Впрочем, футбол не есть спорт евреев, я это давно утверждаю. В этом смысле у нас общая футбольная судьба с русскими. Но русские по этому поводу сильно комплексуют.

Цитата от РИА Новости: Во время матча милиционеры, обеспечивающие безопасность на стадионе Динамо, задержали 80 человек, из них 66 находились в состоянии алкогольного опьянения, пятеро поджигали петарды и девять занимались мелким хулиганством. Безопасность во время игры обеспечивали 2700 сотрудников милиции, военнослужащих внутренних войск МВД и московского ОМОНа. Стадион Динамо посетили около 30 тысяч человек.

Заглянул в Интернет. О господи, в Москве среди бела дня у порога своего дома убита журналист Анна Политковская зихрона ле-враха. Черная Сотня возродилась и действует нагло и безнаказанно ...

9-10.10.2006 полупраздники на Суккот. Фестиваль Камень Галилеи на озере Монфорт пришелся на осенние праздники. На этот раз за мероприятие отвечают совместно мэрия Маалота и Сохнут. Площадка для конкурсных скульптур перенесена на другой еще не благоустроенный берег озера из-за строительства на старом месте центра торговли и развлечений. Посетителей тысячи, на стоянках вокруг озера сотни и сотни машин. Обширная программа концертов, развлечения для детей, включая игры Сделай скульптуру сам. Ребенку дают рабочее место, молоток, зубило, податливый материал. И под надзором взрослого инструктора он старается что-то изваять. Понятно, что в непосредственной близости от столов юных ваятелей развернут медпункт.

Скульпторы заранее подают эскизы задуманных шедевров, обычно отбирают до дюжины конкурсантов из разных стран (в этом году кроме израильтян в фестивале участвовали итальянцы, француженка, грузин), которым оплачиваются все расходы и поставляются каменные глыбы нужных размеров. Над шатрами скульпторов поднимают флаги их стран. В этот раз не обошлось без скандала: израильский гражданин Ахмад Канаан отказался работать под израильским флагом. Его удалили(или он сам ушел), табличка с его именем висела только первый день, на другой следы скандала исчезли. Я надеюсь, что извиняться перед художником с такой ранимой натурой не будут. Не худо бы слупить с него все произведенные траты(люди говорят о 2-3 тысячах евро).

Эхо недавней войны отразил израильский ваятель во внеконкурсном произведении, сооруженном из останков катюш, приземлившихся в Маалоте. Ниже см. два изображения скульптуры, на правом по центру можно разглядеть хвостовую часть ракеты с двигателем.

 

На следущих иллюстрациях: слева После войны Давида Кохави, справа задумчивый Бен Гурион, изваянный скульптором Бен Ами.

Внизу слева Натали Алони, Последнее искушение Пиноккио. Справа - представительница Франции в процессе.

И, наконец, как призыв к миру и любви: Лоренцо Вигноли(Италия), Объятие.

 

25.10.06. Прочел в предыдущем номере Заметок текст Иона Дегена от 2001 года Коротко о себе http://berkovich-zametki.com/2006/Zametki/Nomer10/Degen1.htm .

Восхитился и позавидовал. Но чтобы так писать нужны жизнь и судьба, как у него, и, понятно, дар слова. Как поэт Ион Лазаревич состоялся еще в годы войны, но эта ясная проза , как ни забавно, родилась из написания медицинских заключений, попросту - историй болезни. Его сурово по этой части школила во время интернатуры любимый учитель профессор Фрумина.

Мой интерес к прозе и стихам Дегена зародился еще на доисторической в конце 80-х. Все началось с единственного стихотворения и публикаций в журнале Инвалид Израиля (название приблизительное), который стали присылать на просторы родины чудесной коварные сионисты.

Интернет и наличие свободного пенсионерского времени позволили мне заняться коллекционированием текстов Дегена как в цифровой, так и в бумажной форме. Сейчас у меня этих единиц хранения, наверное, 50-60. А последние три или четыре года мы активно общаемся в Сети.

Теперь на основе последней публикации и всего того, что прочитано до того, я попытаюсь восстановить хронологию Войны Дегена.

Воевать он начал в конце июня 1941 года, когда ему было отроду 16 лет и три недели. Первое лёгкое ранение получил в начале августа 1941 года. Осенью был выход из окружения с раненой довольно серьезно ногой. Госпиталь - до конца января 1942 года. Оздоровление в грузинском колхозе и ожидание до июня 1942 года, когда стукнет хотя бы 17. С июня - в разведке бронедивизиона. В середине октября 1942 года очередное ранение. Уже тяжёлое. В госпитале - до нового 1943 года(напомню, Иону все еще 17.5 лет). Далее год в танковом училище под Ташкентом. Окончил его в марте 1944 года. Получил на заводе Т-34 и на формировке - экипаж. Отдельная гвардейская танковая бригада - прорыва. В боях с июня 1944 года и до конца января 1945 - до последнего ранения (и даже ошибочных похорон в Восточной Пруссии), из которого бывший командир танковой роты, по его выражению, не вылез до сего дня. Резервная мотокостыльная часть и демобилизация после окончания войны. Бригада представляла лейтенанта к званию Героя (не исключено дважды), но наверху завернули.

Деген военная косточка, его сформировали четыре фронтовых года. В его личном кодексе чести понятие справедливости на первом месте: наказание, возмездие должно быть адекватным, а награда - заслуженной.

Alma152.doc, 9-10.06, L.K.